среда, 18 сентября 2013 г.

"Практичная" бизнес школа

«Людей интересует одно и то же, но тренинги разные», — Лоранс Креспель, директор по программам Audencia Business School
Бизнес-школа Audencia из французского города Нанта уже больше года работает на российском рынке. Пока привлекать ей удается атомщиков, авиа- и судостроителей, финансистов и ученых-технологов, да и то в основном на краткосрочные программы
Антон Осипов
Ведомости
18.09.2013, 171 (3433)
Поделиться
 
Статья 
Отзывы 
Лоранс Креспель, директор по программам Audencia Business School Фото: М. Стулов/Ведомости 
Биография
Родилась в 1961 г. в г. Компьене, Франция. Окончила EDHEC (Ecole des Hautes Etudes Commerciales) в г. Лилле, Франция
менеджер по финансам компании Ericsson в ѓермании
1984
прошла путь от менеджера бренда Mentos компании Van Melle до начальника отдела маркетинга MAP
1991
руководитель направления Executive education торгово-промышленной палаты г. Ренна, Франция
1996
менеджер по маркетингу Texas Instruments в Европе
1998
менеджер по финансам компании Ericsson в ѓермании
2001
директор по программам Executive education бизнес-школы Audencia Business School de Nantes
Партнеры на пяти континентах
Бюджет Audencia Business School de Nantes на 2013 г. — 35 млн евро, в 2015 г. должен вырасти до 47 млн евро. Среди источников дохода — субсидии из бюджета города Нанта, региона и местной торговой палаты.
Financial Times в 2012 г. поставила школу на 55-е место в мире, а ее магистерскую программу по менеджменту — на 21-еместо в Европе. Но в рейтинге 2013 г. европейского журнала CEO Magazine (издается ассоциацией The International Graduate Forum) школа занимает 2-е место в мире по программам EMBA и 4-е — по программам MBA.
Школа ведет 21 программу двойного диплома с университетами Европы, Америки и Азии. У нее 147 партнеров — университетов на пяти континентах. Представительства по Executive education открыты в Китае (с 2012 г.) и России (официально — с 2013 г.), где школа сотрудничает с бизнес-школой ИМИСП (Санкт-Петербург), РЭА им. Плеханова (Москва) и Высшей школой менеджмента СПбГУ.
Audencia Business School de Nantes
некоммерческая организация
Основана в 1900 г. в Нанте, шестом в списке крупнейших городов Франции, мэрией этого города. В школе обучается около 2800 студентов, 30% из которых — представители 49 стран. Audencia Business School de Nantes управляется советом директоров, куда входят представители компаний и местных административных единиц.
 
Вы читаете расширенный вариант статьи. Опубликованный в газете «Ведомости» текст можно посмотреть в смарт-версии этого номера.

Audencia Business School de Nantes была основана 113 лет назад, но о бизнесе в России всерьез задумалась только год назад. Школа занимает 2-е место в мире по программам EMBA и 4-е — по программам MBA в рейтинге журнала CEO. Но для входа на российский рынок, где давно работают именитые конкуренты, она сделала ставку отнюдь не на эти программы. Покорить Россию Audencia рассчитывает с помощью кратких обучающих курсов, создающихся для нужд каждого отдельного заказчика, а вместо массированной рекламы пытается запустить сарафанное радио. Еще одна фишка Audencia — школа верит в консолидацию отрасли, но не торопится объединяться с другими бизнес-школами. Зато активно сотрудничает с отраслевыми вузами, так что программы по менеджменту для инженеров создаются вместе с профессорами инженерного вуза, для продажников — вместе со школой коммерции и т. д.
В беседе с «Ведомостями» директор школы по программам Executive education Лоранс Креспель сетует на любовь россиян к парижским учебным заведениям, хотя в Нанте, по ее словам, и лучше, и дешевле, рассказывает про курсы по коммерциализации изобретений для российских ученых и про то, как в зависимости от страны меняются запросы к образованию.
— Сайт Audencia переведен на несколько языков, в том числе на русский. Для вас много значит бизнес в России?
— Да. Мы развиваем оба направления для российских студентов — как магистерские программы, которые в основном идут во Франции, так и короткие курсы для сотрудников компаний, в том числе проходящие и в России. У нас много программ для российских компаний.
— Каких, например?
— Например, для Объединенной авиастроительной корпорации (ОАК) мы разработали программу в области комплексного снабжения. К ее созданию было привлечено 32 специалиста, в том числе и менеджеры по снабжению и логистике из российских авиастроительных компаний. В Париже мы собирали HR-менеджеров «Росатома» на курс по работе со студентами и оценке специалистов.
Еще один проект касался трансфера технологий (коммерческое продвижение изобретений. — «Ведомости») для российских исследователей из разных региональных университетов (школа по соображениям конфиденциальности не имеет права раскрывать названия вузов. — «Ведомости»).
В России работают исследователи высочайшего уровня, наша цель — помочь им претворять полученные знания в бизнес, в промышленность — коммерциализировать их. Эта программа рассчитана на 10-12 участников и 3-5 полных дней интенсива. Мы даем не только теорию, но и делимся опытом, подробно рассказываем, как стартапы из идей студентов вырастают в бизнес, какие возможности для этого открывают бизнес-инкубаторы. Например, рассказываем, как год назад один из студентов нашего партнера, инженерной l'Ecole Centrale de Nantes, придумал идею, которая сейчас воплотилась в компанию с оборотом 1,2 млн евро.
— Это регулярные занятия?
— У краткосрочных курсов нет четкого расписания — это целевые программы, создающиеся по запросу компаний. Так, программа для российских ученых, прошедшая в прошлом году, была разработана специально для молодых ученых, в самом начале карьеры, в голове у которых множество идей. В этом году нашей аудиторией будут специалисты более старшего возраста, у них свои особенности и запросы.
— Много ли у вас конкурентов в программах для российских ученых?
— Думаю, что вообще нет. Французские школы, например, не проводят специальных программ по трансферу технологий, они предпочитают брать свои программы МВА и адаптировать их под Россию. Мы выбираем другую стратегию: верим в уникальные курсы, где дается не только общая теория, но и практические решения, созданные специально для данной компании. То есть предлагаем не готовое платье, а индивидуальный костюм, сшитый по меркам именно этого конкретного клиента.
Я убеждена, что тренинг должен учитывать культуру каждой компании, иначе полученные знания так и останутся теоретическими. Многие менеджеры посещают программы зарубежных бизнес-школ, находят их очень интересными, но когда возвращаются, не делают ничего из того, чему их учили. Это только потеря времени и денег.
— Как школа вникает в особенности российского бизнеса?
— Летом в Астрахани у нас проходил тренинг для крупной судостроительной компании «Красные баррикады». Его вела одна из наших профессоров, русская по национальности и, соответственно, не понаслышке знакомая с российской ментальностью. Получив инженерное образование в России, она уехала в США изучать информационные системы, а последние 15 лет живет во Франции. До тренинга она провела беседы со множеством сотрудников компании, вплоть до топ-менеджеров, а затем на основании этих интервью и полученной 
от компании документации сформировала программу.
— Что за компании к вам обращаются?
— Мы работаем с авиационной, судостроительной отраслью, атомной энергетикой, технологическими кластерами. Недавно к нам обратилась и финансовая компания, название которой мы не имеем права раскрывать, с просьбой сделать курс по управлению проектами 
(project developing management).
«Покажите нам самое лучшее»

— Какие знания россияне хотят получить?
— Больше всего их интересует лидерство, управление изменениями (change management), бизнес-культура. Словом, на первом месте поиски ответа на вопрос, как стать бизнес-лидерами. Как раз этим мы занимаемся, например, на «Красных баррикадах»: там работают отличные инженеры, но им необходимо улучшать управленческие навыки.
Второй по значимости запрос — менеджмент талантов (talent management). Эта проблема занимает не только Россию, но и весь мир: не так просто находить и удерживать ценных сотрудников, особенно в развивающихся странах, где талантливые образованные люди с легкостью меняют места работы. Этой темой мы занимаемся, например, с «Росатомом».
На третьем месте по популярности — занятия по глобальной социальной ответственности бизнеса. Российские компании, если хотят расширяться и наращивать экспорт, должны взаимодействовать с международными игроками, соответственно, должны и уважать международные правила бизнеса.
Наконец, россиян очень интересуют вопросы операционного маркетинга.
— Одинаковы ли запросы в России и других странах?
— В общем и целом людей интересует одно и то же. Но тренинги разные — как по содержанию, так и по методике преподавания. Например, в Китае предпочитают, чтобы профессор с кафедры часами рассказывал про те или иные навыки. В Европе такой способ обучения невозможно себе представить, там студентов нужно вовлекать в обсуждение. В Китае менеджмент талантов фокусируется не на рекрутинге, а на удержании сотрудников. А социальная ответственность бизнеса там пока еще не является такой уж важной темой, хотя они 
и в курсе, что в этом направлении нужно работать. Что касается лидерства — там есть собственные традиции, и потому европейская культура лидерства там не поможет, нужен особый подход.
— А в России какой подход?
— Более европейский. Нужны короткие лекции, чередующиеся с изучением бизнес-кейсов, обменом опытом и дискуссиями. Россияне вообще очень любят дискутировать, им это просто необходимо. А еще часто просят дать им benchmark — некий пример, который будет для них эталоном успешности. Часто от россиян можно услышать: «Покажите нам самое лучшее, что есть, а мы из всего этого что-то для себя выберем». Это касается и персоналий: если мы идем на встречу с сотрудниками Airbus, то россиян устроит только топ-менеджер, не ниже. Причем они хотят именно посмотреть на успешный пример, а не научиться внедрять у себя — как это сделать, они, по их словам, и так прекрасно знают (многие российские управленцы любят фразу «нас не надо ничему учить»). Так что программы для России мы разрабатываем по принципу «от практики к теории» с максимумом конкретных примеров. Впрочем, и в Европе все больше интересуются прикладными навыками, которые можно сразу применить на деле, нежели теорией.
— Легко ли уговорить французских топ-менеджеров отвлечься от работы и заняться обучением российских конкурентов?
— Вы правы, найти компании, которые согласятся, не так просто.
— Эту проблему может решить размер гонорара топ-менеджеру?
— Никоим образом — их нужно заинтересовать. У компаний и школы особые отношения: компании считают за честь сотрудничать с бизнес-школой, это имидж, будущее, выгода от совместных со школой проектов. Россиянам эта аргументация может быть не совсем понятна, но тут существует своя сложившаяся система.
А порой топ-менеджерам просто интересно встретиться с российскими коллегами. Россия — большая страна, и многие наши компании хотят развивать там бизнес, так что им любопытно, как здесь устроена сфера предпринимательства.
Ставка на скорость

— Российский рынок значим для вашего бизнеса?
— Будет таковым, мы надеемся.
— Какое место он занимает в вашем обороте?
— Мы только начинаем работу на рынке — пришли в страну в прошлом году, — и на данный момент не закончена даже работа над бизнес-планом по развитию школы в России. Надеюсь, что через два года доля русского рынка достигнет 2-5% оборота, а потом и 7-10%.
— Почему Audencia пришла в Россию только сейчас? Многие западные бизнес-школы давно ведут здесь свои проекты.
— Нам действительно хочется развивать тут бизнес. Если в технологиях российские компании подкованы, то навыки менеджмента, бизнес-навыки нужно еще совершенствовать и совершенствовать. Да, у нас здесь много конкурентов, но что делает большинство из них? В основном предлагают программы МВА, которые по большому счету все одинаковы, вдобавок созданы в расчете на Америку или Европу, а не на специфику России.
— Вы хотите завоевывать рынок короткими тренингами?
— В среднесрочной перспективе мы планируем продолжать то, что уже делаем: короткие модули по нескольку дней каждый (как тот тренинг лидерства, который шел на «Красных баррикадах»). Топ-менеджеров нельзя надолго отвлекать от работы, так что приходится делать программы, рассчитанные на три дня очных занятий в месяц максимум. Оптимальными считаются двухдневные курсы, а часто нас просят ограничиться и вовсе одним днем.
— Это вполне укладывается в общий тренд: даже двухлетние программы МВА стараются сейчас ужать до одного года. Но не сказывается ли это на качестве?
— Что же, приходится изобретать новые педагогические подходы. Растет доля самостоятельного изучения — проще говоря, все больше объемы домашнего задания. До начала тренинга мы просим прочитать нужные книги и статьи, поразмышлять над теми или иными примерами. Сами занятия стали куда насыщеннее на них все больше времени отводится бизнес-кейсам, ролевым играм.
Хотя личного общения в бизнес-образовании становится все меньше, мы убеждены, что заочное обучение до и после тренинга делает всю программу эффективнее, чем раньше.
— Кто ваши конкуренты в России по коротким программам?
— Сложно сказать: даже на веб-сайтах бизнес-школ трудно найти подобную информацию. Я знаю только, что «Сколково» пытается развивать похожие проекты. А западные школы в основном продвигают МВА.
— Как вы конкурируете за учеников?
— Выстраивая сеть личных контактов. Сейчас наша стратегия — получить хорошие отзывы от российских компаний и с этими рекомендациями обращаться к новым потенциальным клиентам. В идеале — запустить вирусный маркетинг: доказать ряду клиентов, что наши программы им нужны и выгодны, а потом они сами убедят в этом другие компании.
Мы не уверены, что хотим рекламироваться в СМИ. Вряд ли это принесет много новых контрактов, тем более что у нас нет в России единой программы вроде МВА, которую можно было бы массированно продвигать.
Куда лучше действовать с помощью партнеров — МАКО (Международная ассоциация корпоративного образования), Торговой компании «Галеон».
В ответе за бизнес

— Много ли россиян обучаются в Audencia во Франции?
— За два года более сотни человек из России приняли участие в коротких модульных программах Executive education.
Нужно заметить: когда речь заходит об образовании во Франции, многие считают, что прежде им нужно выучить французский. Хотя во Франции МВА, например, обычно преподается на английском.
Есть и другой стереотип. Например, если хочешь побольше узнать о бизнесе, то нужно ехать учиться в Лондон, а если про моду — тогда в столицу Франции. Россияне вообще предпочитают столицы. Хотя у нас в Нанте куда более спокойное и дешевое место, чем Париж.
— Audencia объявила, что к концу 2013 г. как минимум 10% выполняемых студентами работ по курсу МВА будут касаться социальной ответственности бизнеса. Школа даже изменяет название курса: не просто МВА, а «МВА в области ответственного менеджмента». Неужели эта тема так важна для бизнеса, что помогает привлекать много новых студентов?
— Надо заметить, что у нас нет отдельной программы именно по социальной ответственности. Но серьезное изучение этого предмета включено во все наши курсы.
Чтобы было понятнее российской аудитории, давайте переформулируем: речь во многом о риск-менеджменте. Если вы — ответственный бизнес, то это некоторая гарантия, что ваши работники не выйдут на забастовку, что на вас не наложат штраф за нанесение вреда экологии. Мы доказываем, что наша программа учит предвидеть и предотвращать будущие проблемы. Мы говорим о том, что заработать деньги прямо сейчас — это не главное в бизнесе. У вашей работы есть смысл, и он отнюдь не в умножении личного состояния. Все больше молодых людей приходят к этому.
— И диплом с пометкой про социальную ответственность действительно повышает ценность выпускника на рынке труда?
— Мы уверены, что нужно бороться за ответственный менеджмент. Школа не первый год участвует в программах социальной ответственности, мы первая бизнес-школа, присоединившаяся к глобальному договору ООН (United Nations Global Compact, UNGC, инициатива, направленная на повышение ответственности бизнеса), у нас действует институт глобальной ответственности — подразделение, особое внимание уделяющее исследованию проблемы ответственности малого и среднего бизнеса. Понятно, что у больших компаний огромные бюджеты, которые они могут пускать на социальную ответственность. А что в силах сделать малый и средний бизнес?
Мы готовы с цифрами в руках доказать, что компании, которые думают об ответственности бизнеса, — это прибыльные компании.
— Или же прибыльные компании думают об ответственности…
— Для нас проблема социальной ответственности бизнеса — это не только маркетинг, способ выделиться среди других курсов. Мы действительно верим в то, что предприниматели должны быть ответственными, и делаем все для этого.
Двойная выгода

— Какие выгоды Audencia получила от слияния с l'Ecole Centrale de Nantes?
— Это не слияние, это союз. Мы частная школа, l'Ecole — государственная, так что слияние невозможно. Но мы проводим совместные учебные программы, исследования, наши преподаватели вместе ходят на курсы повышения квалификации, деканы наших школ участвуют в заседаниях правления l'Ecole Centrale и Audencia. Обе школы понимают, что компаниям требуются от работников не только управленческие и технические знания, а все эти навыки одновременно. Школа, которая может предоставить все в одном флаконе, выигрывает.
— Когда началось сотрудничество?
— C 2006 г., официальный договор о стратегическом альянсе был подписан в 2012 г. и одобрен министерством образования Франции в 2013 г. Совместнаяпрограмма «инженерные специальности + менеджмент» была начата в 2007 г. (магистерские программы). Сейчас более 20 инженерных школ во Франции и за рубежом участвуют в подобной программе «двойной специализации». Программа поддерживается такими компаниями, например, как Air France, ERDF, Eurogroup Consulting, Microsoft, Thales, Valeo,Veolia и др., студентов и выпускников охотно берут на стажировки и работу.
— В кратких программах для остальных стран также участвуют преподаватели l'Ecole Centrale de Nantes?
— Конечно. Например, и сотрудникам «Росатома», и молодым российским ученым преподавали как наши профессора, так и их коллеги из l'Ecole Centrale.
— Слияния и поглощения сейчас не редкость в сфере бизнес-школ?
— Да, многие бизнес-школы сливаются сейчас друг с другом. Но мы не верим в такой путь. Какой смысл объединять два опыта в одной и той же сфере? А вот когда совмещается опыт из разных сфер, когда сотрудничает школа менеджмента с профильной отраслевой школой — это гарантия, что работники компании-заказчика получат знания, нужные именно в их отрасли, а не абстрактные навыки лидерства.
— С кем намерена объединяться Audencia?
— Сейчас вместе действуют несколько школ: мы, т. е. школа менеджмента, l'Ecole Centrale de Nantes — инженерное дело, l'Ecole Atlantique de commerce — школа коммерции, и Sciencescom, чей конек — медиа и коммуникации. Вскоре к ним должна присоединиться l'Ecole nationale supérieure d'architecture de Nantes — архитектурная школа.
Есть и другие идеи по сотрудничеству — о них говорить пока рано, может быть, раскроем детали этих проектов через несколько месяцев. Пока же можно сказать только, что это будут школы из новых, еще не охваченных нами сфер.
Быстрый поиск: ОАК, Росатом, Сколково, Microsoft

Комментариев нет:

Отправить комментарий